Почему на Руси воры-карманники считались аристократами преступного мира?

До начала XVIII века на русской одежде не было карманов: деньги носили в мошне – мешочке на поясе. Поэтому предшественников воров-карманников называли мошенниками.

В том же веке техники совершения преступлений уже настолько сильно отличались друг от друга, что требовали опыта и мастерства. Поэтому в среде преступников произошло разделение. Кто-то занимался карманными кражами, кто-то кражами в банях, кражами с возов и телег, уличными грабежами, домовыми кражами и разбоями и так далее.

По-настоящему частыми карманные кражи стали в XIX веке, когда в обращении появилось больше бумажных денег, а в городах стало больше богатых людей. Санкт-Петербург начала XX века был едва ли не самым криминальным городом Европы (столица притягивала всех). В 1900 году петербургский окружной суд рассматривал 227 дел об убийствах, 427 — о разбойных нападениях, 1171 дело о нанесении телесных повреждений и 2197 случаев краж и воровства.

Однако именно карманники относились к высококвалифицированным уголовникам. Они стояли выше грабителей и убийц, но ниже карточных мошенников и фальшивомонетчиков. Они считали любое физическое насилие, особенно убийство, делом низким и грязным; убийц не уважали и маркировали низшей кастой.

Карманное воровство было сродни искусству. Главные навыки карманника — ловкость рук, умение отвлечь жертву и способность работать в толпе. Иногда использовали инструменты: пинцеты, рыболовные крючки, щипцы, крошечные лезвия.

Поэтому обучение начиналось с детства. Во всех крупных городах империи существовали подпольные «школы», где опытные воры обучали смену. Старые карманники вешали на пальто колокольчики и тренировали мальчиков вытаскивать ассигнацию из кармана, не зазвенев ни одним из них.

Специализации и звезды

Марвихеры — элита воровского мира дореволюционной России. Слово происходит от идишского מרוויחער («вор»). В отличие от обычных карманников, они работали в ресторанах, театрах и на выставках, имели аристократические манеры и владели иностранными языками. По данным «Справочника для полиции с фотографиями профессиональных преступников» 1903 года, их официально выделяли как «карманников высшего класса». Многие из них были международными ворами-гастролерами, свободно перемещавшимися по Европе. Писатель Александр Куприн в очерке «Вор» (1897) так описывал марвихера: «Он невелик ростом, худощав, ловок и быстр в движениях». На «дело» марвихер никогда не шел один, а брал с собой помощника или помощницу, часто свою возлюбленную.

Ширмошники (или ширмачи) — крали, используя плащ, газету или букет как «ширму». Вор подходил к жертве в толпе, на улице, в театре или в транспорте, держал перед собой газету или перекинутое через руку пальто, и под этим прикрытием незаметно запускал руку в верхний карман — например, в карман пиджака или пальто. Жертва не видела движения руки, а окружающие не замечали кражи. Ширмошники полагались только на ловкость пальцев и умение отвлечь внимание. Этот способ считался «чистой работой» и ценился в преступной среде, поскольку требовал артистизма и мгновенной реакции.

Трясуны — работали в давке, чаще всего в общественном транспорте: в омнибусах, трамваях, на вокзалах и в переполненных вагонах. Вор прижимался к жертве в толпе и резкими, но точными толчками или «тряской» выбивал из внутренних карманов кошелек. Трясуны действовали нагло и быстро, часто в паре: один отвлекал или толкал жертву, а другой обчищал карманы. Трясуны считались «рабочей лошадкой» преступного мира: их промысел был грубее, но приносил стабильный доход.

Писари (или резаки) — разрезали одежду или сумки, чтобы добраться до денег. Их главный инструмент — «писка» — монета, край которой заточен до остроты бритвы, либо небольшое лезвие, спрятанное в кольце или браслете. 

Ночники — обворовывали спящих людей. Они работали в поездах, на вокзалах, в ночлежках, в трактирах и в дешевых гостиницах — там, где уставшие или выпившие люди засыпали в общественном месте. Вор подходил к спящему и делал вид, что пытается его разбудить или поправить одежду, а сам в это время «очищал» его карманы. 

Хипесные воровки — проститутки, которые знакомились с богатыми клиентами и обкрадывали их. Название происходит от воровского арго «хипес» (от еврейского «искать»). Обычно они действовали в паре с сообщником — «котом», который следил за интересами своей «кошки»: пока женщина ублажала клиента в комнате, партнер шарил по карманам оставленной в прихожей одежды, изымая деньги, часы и драгоценности. Наиболее удачливые хипесницы наживали значительные состояния: например, знаменитая питерская воровка Марфушка к началу XX века скопила капитал в 90 000 рублей, а ее коллега Сонька Синичка — 25 000 рублей, открыв на эти средства модную мастерскую. Раскрывались такие преступные пары чаще всего из-за ссор при дележе добычи — обиженные «кошки» нередко доносили на своих подельников в полицию.

У воров были и свои звезды. Фигура Ваньки Каина (Ивана Осипова, 1718 — после 1755) еще при жизни стала привлекать внимание публики. Вор, официально признанный властями как «доноситель», действовал подобно сыщику: использовал агентуру и знание преступного мира, чтобы бороться против его представителей. Так неожиданным образом организация воровского сообщества Москвы повлияла на развитие уголовного сыска в России.

Самой знаменитой карманницей дореволюционной России была Сонька Золотая Ручка (настоящее имя — Шейндля-Сура Лейбовна Соломониак-Блювштейн, 1846 — 1902). Она начала воровать в раннем детстве, обчищая карманы торговцев на рынке, а повзрослев, научилась прятать бриллианты под ногтями. Она была известна как «королева одесских карманников», способная перевоплощаться в светскую даму, монахиню или простую служанку.

Воровской кодекс

К воровскому миру присоединялись в основном деклассированные элементы: беглые солдаты, потерявшие связь с общиной горожане, крестьяне, бывшие работники мануфактур и сироты. Большинство преступников были не провинциалами, искавшими лучшей жизни в городе, а горожанами. Все они вставали на преступный путь в юном возрасте не от хорошей жизни.

У воров-карманников в дореволюционной России существовал неписаный кодекс. Согласно нему, вор не должен был работать (имелась в виду любая легальная работа, которая считалась уделом «лохов»), не должен был убивать и грабить. Основным «орудием» карманника были ловкость рук и артистизм.

Существовал строгий запрет на кражи у других воров или членов своей группы. Это правило поддерживало внутреннее доверие и позволяло карманникам работать сообща. Другое правило гласило: нельзя забирать все деньги. Вору следовало оставить человеку небольшую сумму — на проезд или еду. Это правило снижало риск того, что обворованный бросится в погоню или поднимет шум.

Настоящие профессионалы, особенно в возрасте, старались не выбирать своими жертвами стариков и бедных людей. Их «клиентами» были в основном состоятельные господа, которые могли позволить себе потерю кошелька.

Этот кодекс формировал репутацию карманников как «наиболее благородных воров». Даже сотрудники полиции признавали, что карманники стоят особняком в преступном мире.

Ситуация начала меняться летом 1908 года, когда был утвержден закон «Об организации сыскной части» и в составе полицейских управлений создавались сыскные отделения четырех разрядов. Карманники тогда попали в группу с конокрадами и взломщиками. Им была объявлена настоящая война.