Как (СТРАННО) работали русские писатели?

Александр Пушкин

В письме к жене из села Болдина (осень 1833 года) он признавался, что «просыпается в семь часов, пьет кофей и лежит до трех часов». Пушкин любил работать, лежа в постели. Во время работы перед ним обязательно стоял графин с лимонадом (лимонный сок с жженым сахаром, смешанный с минералкой). Камердинер поэта Никифор Федоров вспоминал: «Бывало, как ночью писать, — сейчас ему лимонад на ночь и ставишь». Оттачивая строки, Пушкин рисовал на полях черновиков женские ножки и фигурки, лодочки, лошадей, портреты друзей, врагов и самого поэта. Эти наброски, по мнению пушкинистов, помогали ему сосредоточиться и работали своего рода графическим дневником.

Николай Гоголь

Писатель, по свидетельствам современников, работал, стоя за высокой конторкой. Во время работы он десятками скатывал шарики из белого хлеба, утверждая, что они помогают решать «невозможные задачи», а если вдохновение не приходило, ставил в комнатах графины с холодной водой и быстро ходил из комнаты в комнату, выпивая по стакану каждые десять минут; рукописи он переписывал до восьми раз собственною рукою, добиваясь безупречности, и неоднократно сжигал уже написанное.

Портрет кисти Федора Моллера, 1840-е годы

Федор Достоевский

Достоевский любил проговаривать свои тексты вслух во время работы. Однажды, когда он работал над «Преступлением и наказанием», лакей, услышав его рассуждения об убийстве старухи-процентщицы, отказался его обслуживать, решив, что писатель замышляет преступление. Писал он преимущественно по ночам. После возвращения из Сибири он привык к ночному образу жизни и, даже женившись на Анне Григорьевне, вставал около часа дня, завтракал, диктовал жене написанное за ночь, гулял, обедал, а поздним вечером снова затворялся в кабинете и работал до шести утра, при этом беспрерывно курил и пил крепчайший чай. Кроме того, на полях рукописей он рисовал — мужские и женские лица, дубовые листочки, готические арки и стрельчатые окна, особенно много таких зарисовок на полях романа «Бесы», а также упражнялся в каллиграфии.

Начало 1860-х гг. Фотография И. А. Гоха

Иван Тургенев

Тургенев любил ритуалы и дисциплину. Сначала он приводил в идеальный порядок комнату и бумаги — не мог работать, если хотя бы одна вещь лежала не на своем месте. Перед работой он долго причесывался: пятьдесят раз вправо, пятьдесят влево, затем сто раз частым гребнем и щеткой. Работая над романом, он сначала набрасывал подробные биографии каждого героя и даже его предков, а на полях рукописей делал пометки, которые затем органично вводил в текст. Окончив черновик, он педантично указывал год, число, день недели, а иногда и час, когда была поставлена точка. При этом в чистовой рукописи оставлял огромные поля в половину страницы для будущих правок.

Лев Толстой

Лев Толстой работал исключительно по утрам. Он вставал рано, пил кофе и уединялся в кабинете, не позволяя никому туда входить. Он объяснял это тем, что внутренний критик наиболее строг именно утром, а ночью спит, поэтому писатели, работающие по ночам (как Достоевский), по его мнению, «грешили против своего таланта». Для сосредоточенности ему требовался пустой письменный стол, плотно закрытые двери и тишина. Толстой не ждал вдохновения и работал ежедневно, не признавая выходных. При этом отличался привычкой к бесконечным правкам и отступлениям. Он мог писать на любом клочке бумаги, на манжетах, обрывках — лишь бы запечатлеть мысль. А его почерк был настолько чудовищным, что переписчики часто не могли разобрать слова, и даже сам Толстой, наклоняясь над рукописью и вчитываясь, порой вынужден был признать, что не может понять, что написал.

Антон Чехов

Чехов тоже любил четкий распорядок. В дни напряженной литературной работы вставал в пять утра, с семи до восьми пил кофе (предпочитал мокко), а с девяти до часа дня писал, чередуя «писание» с хождением из угла в угол. Садился за письменный стол только в чистой рубашке, пиджаке и бабочке, считая, что опрятный вид дисциплинирует. Обед был скудным — бульон, потому что «для писания нужно прежде всего избегать сытости», а в дни усиленной работы ужин заменялся вечерним чаем, после которого он снова работал до 23 часов. Все идеи он заносил в записные книжки, а если книжки под рукой не оказывалось — фиксировал на клочке бумаги, визитной карточке или обороте адресованного ему письма, поскольку «тема дается случаем». Кроме того, Чехов был сладкоежкой, особенно жаловал мармелад и шоколад.

Владимир Маяковский

Поэт работал не за письменным столом, а на ходу. Почти весь процесс черновой обработки стиха проходил у него на слух. По его собственному признанию, он «ходил, размахивая руками и мыча еще почти без слов, то укорачивая шаг, чтобы не мешать мычанию, то помычивая быстрее в такт шагам». Нормой для него было не более шести — восьми доброкачественных строк в день. Все остальное время уходило на «поэтические заготовки». Чтобы не потерять ни одной строки, Маяковский записывал то, что может пригодиться в будущем. В эссе «Как делать стихи» он рассказывал, что долго ломал голову над словами о нежности одинокого человека к единственной любимой, как он будет беречь и любить ее. Ночью определение пришло: «Тело твое буду беречь и любить, как солдат, обрубленный войною, ненужный, ничей, бережет свою единственную ногу». «Я вскочил, полупроснувшись. В темноте обугленной спичкой записал на крышке папиросной коробки — «единственную ногу» и заснул. А утром два часа думал, что это за «единственная нога».

Владимир Набоков

Можно сказать, что он придумал гипертекст. С 1950 года Набоков писал карандашом на разлинованных библиотечных карточках, которые хранил в длинных коробках. Он говорил, что видит весь роман целиком еще до начала работы. Поэтому такой метод позволял ему писать вне всякой последовательности, переставляя карточки и целые главы в любом порядке, а коробка с карточками служила ему портативным письменным столом. Первый черновик «Лолиты» он написал в ночные часы на заднем сиденье припаркованного автомобиля Oldsmobile 1946 года, объясняя это тем, что это было единственное место в Америке, где его не донимали ни шум, ни сквозняки. Сам процесс он сравнивал с игрой в шахматы: записывал фрагменты без всякой системы, а затем манипулировал ими, как фигурами.

1958год, фото Фреда Штейна