Как Пушкин стал «главным русским поэтом»?
Потребность в «главном национальном поэте» в странах Европы возникла в эпоху романтизма в конце XVIII — XIX веке. Это связано с формированием национальных государств и поисками национальной идентичности. Нужны были культурные герои, способные встать вровень с религиозными святыми.
Романтизм и национализм требовали доказательств того, что нация — это не случайное собрание людей, а древняя, органическая общность с общей душой и языком. Национальный поэт становился «валидацией» этой общности. Его творчество доказывало, что народ заслуживает собственного государства или автономии.
В Италии таким поэтом стал Данте Алигьери, в Испании — Сервантес, в Англии — Шекспир, в Германии — Гете, а в России — Александр Пушкин.
Жизнь, смерть и могила такого поэта становились объектом культа, а сам он превращался в «культурного святого» — символ национального страдания и надежды.
Почему именно Пушкин?
Начало культу Пушкина положила не его жизнь, а его смерть. Реакция русского общества на гибель поэта на дуэли в 1837 году была настолько сильной, что удивила даже современников. Этот момент стал точкой отсчета для формирования «пушкинского мифа».
Фундамент заложил критик Виссарион Белинский в 1840-е годы. В своих статьях о поэте он утверждал, что именно с Пушкина начался новый период русской литературы. Следующей важной вехой стал 1880 год. Открытие первого в России памятника Пушкину в Москве превратилось в грандиозное литературное и общественное событие. Этот «Пушкинский праздник» собрал цвет русской интеллигенции.
Кульминацией стала знаменитая речь Федора Достоевского, в которой он назвал Пушкина «пророческим» явлением и подчеркнул его «всемирную отзывчивость».
«Положительно можно сказать: не было бы Пушкина, не было бы и последовавших за ним талантов. По крайней мере, не проявились бы они в такой силе и с такою ясностью, несмотря даже на великие их дарования, в какой удалось им выразиться впоследствии, уже в наши дни. Но не в поэзии лишь одной дело, не в художественном лишь творчестве: не было бы Пушкина, не определились бы, может быть, с такою непоколебимою силой (в какой это явилось потом, хотя все еще не у всех, а у очень лишь немногих) наша вера в нашу русскую самостоятельность, наша сознательная уже теперь надежда на наши народные силы, а затем и вера в грядущее самостоятельное назначение в семье европейских народов», — утверждал Достоевский на заседании Общества любителей российской словесности в июне 1880 года.
Именно после его речи, по мнению исследователей, начинается процесс официальной канонизации образа поэта. Пушкин становится не просто великим литератором, а «народным поэтом» и «поэтом империи». Формула поэта Аполлона Григорьева «Пушкин — это наше все», произнесенная еще в 1859 году в статье «Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина», получила наглядное подтверждение.
Что потом?
Следующим шагом стало 100-летие со дня рождения поэта в 1899 году. Торжества, организованные Императорской Академией наук, охватили многие города Российской империи. К этому юбилею была открыта масштабная Пушкинская выставка, ставшая прообразом будущего Пушкинского Дома. Именно в этот период пушкинские тексты массово включаются в школьные программы и грамматики в качестве образцовых, его стиль возводится в ранг эталона.
После 1917 года новая власть первоначально относилась к Пушкину настороженно — как к «дворянскому» поэту. Ситуация изменилась в декабре 1935 года, когда в главной пролетарской газете «Правда» вышла статья, признавшая его выдающуюся роль. С этого момента начинается советская канонизация образа Пушкина.
Ключевым событием стали общесоюзные торжества 1937 года, посвященные 100-летию со дня гибели поэта. Они превзошли по размаху все предыдущие юбилеи русских классиков. Был создан Всесоюзный Пушкинский комитет, готовивший мероприятия по всей стране. Образ поэта был «советизирован»: из вольнодумца и «идеолога дворянства» он превращался в «борца с самодержавием», друга декабристов и предшественника революционных демократов. Пушкин окончательно стал кумиром и символом, объединяющим русскую нацию.