На каких языках говорила дореволюционная Россия?

Если в современном мире намерение учить тот или иной иностранный язык зависит от сферы деятельности, профессии, места жительства, а иногда просто причуд конкретного человека, то в дореволюционной России знание иностранных языков было не вопросом личного выбора. Это был четкий маркер, определявший социальный статус, род занятий и даже мировоззрение человека.

Дворяне

Для дворянства вторым родным языком, а иногда и первым, был французский. Начиная с середины XVIII века французский стал языком аристократической культуры, придворного этикета, любовных записок и философских споров. Дворяне говорили по-французски бегло, часто лучше, чем по-русски, — достаточно вспомнить пушкинскую Татьяну Ларину, которая «выражалася с трудом на языке своем родном». Французский был языком повседневного общения, особенно в столице и крупных городах. Провинциальные дворяне владели им хуже, за что подвергались насмешкам.

Также в дворянской среде были широко распространены немецкий (как язык науки и военного дела) и, в меньшей степени, английский и итальянский. Латынь и греческий иногда входили в программу домашнего обучения, но скорее как факультатив.

Священники

Здесь главенствовали церковнославянский, на котором велось богослужение и которому учились читать по Псалтири и Часослову, и латынь. Латынь в XVIII–XIX веках стала основным языком духовных семинарий и академий, выполняя роль «языка учености» и отделяя образованное духовенство от необразованного. Долгое время преподавание почти всех дисциплин в семинариях велось именно на латыни, и выпускник должен был не только читать, но и писать на этом мертвом языке.

Разночинцы

Между этими двумя мирами находились разночинцы — межсословная прослойка, включавшая выходцев из духовенства, мещан, купцов и мелких чиновников. Их языковой багаж был крайне неоднороден. Те, кто получал классическое университетское образование, владели латынью и немецким, которые оставались языками науки и естествознания. Однако среди разночинцев было немало тех, кто вышел из духовной среды и знал церковнославянский, или тех, кто по рождению принадлежал к обедневшему дворянству и сохранил французский.

Крестьяне

Крестьянство составляло большинство населения и основная его масса была неграмотна. Даже к концу XIX века уровень грамотности в сельской местности не превышал 20%. Те немногие, кто умел читать, обучались грамоте по церковнославянским книгам — Псалтири и Часослову, методом механического заучивания складов. В результате крестьянин мог бегло читать церковные тексты, но с трудом понимал литературный русский язык. О знании какого-либо иностранного языка обычно не было и речи.