Почему русские крестьяне пели детям колыбельные о смерти?

Так называемые «смертные колыбельные», которые крестьяне пели вплоть до начала ХХ века, давно интриговали исследователей русского фольклора. Ну действительно, какая мать будет желать своему ребенку смерти? Тогда зачем же крестьянки баюкали детей под слова:

Бай-бай да люли!

Хоть сегодня умри.

Завтра мороз, снесут на погост.

Мы поплачем-повоем, в могилу зароем.

Или:

Седни Ванюшка помрет,

Завтра похороны,

Будем Ваню хоронить,

В большой колокол звонить.

Поначалу фольклористы считали эти песни отражением трудной крестьянской реальности: тяжелый труд, голод, болезни и как следствие — высокая детская смертность. Поэтому исследователи склонялись к тому, что уставший от жизни крестьянин не дорожил своим ребенком, вообще не умел любить и тонко чувствовать, поэтому легко мог пожелать кричащему младенцу поскорее умереть.

Но позже нашлось другое объяснение странным песням. Это своего рода заговор, волшебная защита младенца от потусторонних сил, которые могут ему навредить.

Согласно народным поверьям, новорожденный ребенок считался существом еще не до конца принадлежащим миру людей. Соответственно, он больше чем взрослый уязвим для потусторонних сил. Если ребенок беспокойно плачет и не спит — значит, какие-то злые силы ему мешают.

В этой логике «смертная колыбельная» была обманкой. Мать пела о смерти и похоронах своего ребенка, чтобы запутать нечисть. Если ребенок мертв, то уже не к кому приходить, некого пугать и мучить. Таким образом, нечисть должна была отстать от младенца и дать ему спокойно спать.