Что думали русские писатели-классики о СНЕГЕ
Верните весну
«Погода на улице подлая: с неба сыплется какая-то сволочь, в огромном количестве, и образует на земле кашицу, которая не стекает, как дождь, и не ссыпается в кучи, как снег, а превращает все улицы в сплошную лужу», — негодовал Корней Чуковский.
Те же эмоции испытывал и поэт Петр Вяземский: «Опять холод; вчера валило с неба, кто говорит, град, кто снег, кто крупа, но что бы ни было, а гадость», — жаловался он историку Александру Тургеневу.
«Мокрый снег под ногами. И вообще похоже, что идешь по какой-то первой, к сожалению очень длинной, площадке темной лестницы. Да и небо над тобой словно за тем матово-волнистым стеклом, что вставляют в уборных международных вагонов», — грустно отмечал в своем дневнике писатель Всеволод Иванов.
У создателя «Дворянского гнезда» Ивана Тургенева привычные зимой снегопады вызывали неподдельный гнев: «Снежная буря с самого утра бушует, плачет, стонет, воет на унылых улицах Москвы — ветви деревьев под моими окнами сплетаются и извиваются, словно грешницы в аду, сквозь этот шум доносится грустный звон колоколов... Ну и погодка! ну и страна!»
Антон Чехов любил теплые крымские зимы, и, когда оставался в подмосковном Мелихово, не уставал жаловаться на капризы погоды. «Погода у нас возмутительная. Сегодня, например, в шестом часу утра был мороз, ясное небо, светило солнце и все обещало хороший день; но теперь, в восьмом часу утра, небо уже покрыто облаками, дует с севера и пахнет снегом. Снегу еще очень много; езда возможна только на колесах, да и то с приключениями…. Холодно! Скучно без хорошей погоды», — жаловался он издателю Николаю Лейкину.
Снег вдохновляет
Осадки не только вгоняют в сезонную депрессию, но еще и заставляют менять планы. «Выпал наконец снег. Хочется в Москву — пошататься... », — писал Чехов издателю Александру Суворину.
«Еду в Москву, коль скоро будут деньги и снег. Снег-то уж падает, да деньги-то с неба не валятся», — сообщал Александр Пушкин писателю Ивану Великопольскому.
Лев Толстой без сожаления оставался работать над очередной рукописью: «Погода гадкая, снег. Диктовал и написал “Юность”, с удовольствием до слез. Целый день дома». А иногда просто выбирал отдых: «Снег, поехал на охоту, метель, ничего не видал. Целый день ничего не делал».
Для поэта Александра Блока метель стала источником вдохновения: в кружении снежных потоков он однажды разглядел светлое пятно — этот вид подтолкнул его к созданию поэмы «Двенадцать».
«Случалось ли вам ходить по улицам города темной ночью, в снежную метель или в дождь, когда ветер рвет и треплет все вокруг? Когда снежные хлопья слепят глаза?.. Ветер с такой силой раскачивает тяжелые висячие фонари, что кажется — вот-вот они сорвутся и вдребезги разобьются. А снег вьется все сильней и сильней, заливая снежные столбы. Вьюге некуда деваться в узких улицах, она мечется во все стороны, накапливая силу, чтобы вырваться на простор. Но простора нет. Вьюга крутится, образуя белую пелену, сквозь которую все окружающее теряет свои очертания и как бы расплывается».
Нет плохой погоды
«С вечера позавчера на молодой снег бросился дождь и потом в течение ночи обернулся в снег. Утром термометр стоял на нуле, и вот тут все решалось: если бы дальше вверх, то все бы растаяло, но оно пошло вниз — и к вечеру дошло до -5. А снег без перерыву все валил, и сегодня в Москве лежит пушистый белый нетронутый снег, воскрешающий какую-то небывалую прелесть старой Москвы», — рассказывал в дневнике о начале зимы 1952 года писатель Михаил Пришвин.
Льва Толстого зимний день приводил в восторг: «Поехал в тарантасе до Щелкуновки, оттуда верхом. Снег. Несмотря на то, два раза находило такое чувство радости, что благодарил Бога».