Почему Сталин не обратился к народу в день нападения Германии?

О вторжении немецких войск 22 июня 1941 года советским гражданам рассказал в своем радиообращении нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. Многих тогда удивило, что это был не глава государства. Позже появилась гипотеза, что Сталин в первые дни войны был столь шокирован, что полностью отстранился от управления государством.

«Его рябое лицо осунулось. В нем проглядывалось подавленное настроение», —- вспоминал тот день руководитель аппарата Совнаркома Яков Чадаев. «У него даже понизился звук голоса, а его распоряжения по организации вооруженной борьбы не всегда отвечали сложившейся обстановке», — отмечал маршал Георгий Жуков.

Тем не менее Сталин не отстранился. С раннего утра он без перерыва проводил совещания с военными и партийными деятелями. На одном из них и решили, что по радио выступит Молотов. 

«Мы все возражали против этого: народ не поймет, почему в такой ответственный исторический момент услышат обращение к народу не Сталина, — вспоминал Анастас Микоян. — Однако наши уговоры ни к чему не привели». «Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход, — прокомментировал решение вождя Молотов. — Он сказал, что подождет несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах». 

Эпизод с самоизоляцией Сталина действительно был, но произошел не 22 июня, а неделю спустя. Узнав о падении Минска, он удалился в подмосковную резиденцию и буквально пропал на полтора дня. Однако уже 30 июня он утвердил создание высшего органа управления — Государственного комитета обороны, а 3 июля выступил по радио с обращением к гражданам СССР.