Сколько раз на Руси ждали Апокалипсис?
На Руси вплоть до реформы Петра I использовалась византийская система летоисчисления «от сотворения мира», а не «от Рождества Христова». Разница между этими двумя системами составляет 5508 лет. И многие ожидания приближающегося конца света были завязаны именно на это более архаичное летоисчисление.
В XI веке
В Европе конец света прогнозировался в 1000-м году от Рождества Христова, но Русь эти волнения пропустила, поскольку крестилась незадолго до этого (в 988 году), и еще не успела примерить на себя христианский календарь.
Первые «эсхатологические страхи» накрыли немногочисленных русских книжников и образованных людей в 1033 и в 1037–1038 годах. Первая дата — это тысяча лет после смерти и Воскресения Христа. Вторая вычислялась так: по некоторым толкованиям, в 1033 году должен был явиться Антихрист, который будет править три с половиной года. Соответственно, сам конец света ожидался около 1037 года.
Также нашлось астрономическо-богословское объяснение. Существовало поверье, что Судный день наступит, если великий праздник Благовещения (25 марта по старому стилю и 7 апреля по новому) совпадет с Пасхой. В 1038 году Благовещение выпало на Великую Субботу — день, непосредственно предшествующий Пасхе. Это воспринималось как почти точное попадание в пророчество.
Вторая волна тревоги пришлась на конец века. Книжников пугало седьмое столетие седьмого тысячелетия: 6600—6604 годы от сотворения мира, то есть 1092—1096 от Рождества Христова. Главная русская летопись «Повесть временных лет» за эти годы полна тревожных намеков. Не говоря уже о самом ее названии: «Временные лета» — это «последнее время» — то есть время перед Вторым пришествием.
1492 год: главный русский Апокалипсис
1492 год от Рождества Христова соответствовал 7000 году от сотворения мира. На этот год пришлась самая мощная и масштабная волна ожидания конца света в истории Руси.
В богословии существовала концепция, что мир, созданный за шесть дней (символизирующих шесть тысяч лет), будет жить ровно семь тысяч лет — до Второго пришествия Христова, после которого наступит «восьмой век» — вечность. Поэтому истечение седьмой тысячи лет воспринималось как безусловный рубеж.
Ожидания были настолько серьезны, что церковь не составляла пасхалии (расчеты дат Пасхи) на 1493 год, так как в них просто не видели смысла. Крестьяне перестали засевать поля, что после несостоявшегося апокалипсиса привело к реальному голоду.
Мать Ивана III, княгиня Мария Ярославна, в 1477 году передала Кирилло-Белозерскому монастырю огромную сумму — 495 рублей — с условием, что монахи будут молиться за княжеский род ровно до 1492 года.
1666 год: раскол и «число зверя»
Следующая мощная вспышка паники пришлась на 1666 год от Рождества Христова. Это число непосредственно ассоциировалось с «числом зверя» (666) из Апокалипсиса.
Масла в огонь подлила прошедшая незадолго до этого церковная реформа патриарха Никона, поделившая русскую церковь на старообрядческую и новообрядческую. Для старообрядцев реформа стала не просто изменением ритуала, а крушением истинного православия и воцарением Антихриста. Сама фигура Никона воспринималась многими как дьявольская.
Это привело к трагическим последствиям: люди, ища спасения души, уходили в леса, устраивали «гари» (массовые самосожжения), чтобы очиститься огнем и не покориться слугам дьявола. Другие ложились в гробы и ждали трубы архангела. Но Апокалипсис не наступил и в этот раз.
Тогда общественные ожидания начали постепенно меняться в сторону большей индивидуализации. Появилась идея, что вместо коллективного конца света нужно ждать и готовиться к собственной смерти и персональному ответу перед Всевышним.